против него заговор. Тит приказывает заколоть Цецину. Марцелл, осужденный сенатом, перерезает себе горло бритвой.
Веспасиан умирает 24 июня.
Примечания:
[1] ФЛАВИЙ ИОСИФ, «Иудейская война», VII, 22.
[2] Бетасии населяли часть страны, которую мы сегодня называем Брабантом. Деревня Беетс, недалеко от Халле в Брабанте, по-видимому, сохранила след названия этого народа.
[3] Виндиш в Швейцарии, при слиянии рек Ааре и Рёйс.
[4] Клувер помещает сунициев между Руром и Маасом.
[5] Некоторые учёные полагали, что этот мост через Маас мог быть началом и основой города Маастрихта.
[6] ТАЦИТ, «История», IV, 67—68.
[7] Риголь – деревня на Мозеле, ниже Трира.
[8] Место, впоследствии прославленное в нашей истории победой Хлодвига над алеманнами, одержанной им после молитвы к Богу Клотильды. Современное название – Зальпик в герцогстве Юлих.
[9] КВИНТИЛИАН, «Наставления оратору», X, 1.
[10] Определение этих мест, весьма спорное среди географов, было предоставлено мне г-ном д’Анвилем, к которому я охотно обращаюсь по таким вопросам и всегда с пользой.
[11] Набалия.
[12] Эти хроники потребовали бы множества цитат. Чтобы не перегружать поля, я предпочитаю отослать к г-ну де Тиллемону.
[13] Я следую чтению «Эпитомы» Аврелия Виктора: Tracheam Ciliciam. Это чтение одобрено многими учёными, соответствует истории и раскрывает ошибку, закравшуюся в издания Светония, Аврелия Виктора и «Хроники» Евсевия: Thraciam, Ciliciam.
§ III. Особое счастье Веспасиана в том, как он достиг императорской власти
Среди государей, пришедших к верховной власти силой оружия и не призванных к ней правом рождения, нет ни одного, чье восшествие было бы более счастливым и почетным во всех отношениях, чем восшествие Веспасиана. Он был возведен на трон и провозглашен императором без всяких интриг и усилий с его стороны, почти не участвуя в этом иначе, как лишь соглашаясь на горячие желания тех, кто хотел его возвышения. У него были враги, которых нужно было победить, но он победил их, не обнажая меча сам. Полководцы и армии, едва знавшие его, сражались за его дело с удивительным рвением и с блистательным успехом. Когда все препятствия были устранены, он спокойно вступил во владение Италией и Римом, где его ждали и желали все сословия государства как восстановителя и спасителя империи.
Сенат, заботясь об общем благе и зная, сколь сильно республика пострадала от частых и жестоких потрясений, вызванных чередой недавних революций, с почтением взирал на мудрого государя, который будет использовать свое высокое положение лишь на благо тех, кто должен ему повиноваться [1]. Народ, измученный бедствиями гражданских войн, ожидал от доброты Веспасиана прочного восстановления мира и изобилия. Военные лучше других знали его заслуги в ратном деле. Они сравнивали его с трусливыми и неспособными императорами, чьи приказы им приходилось исполнять, и надеялись с ним вернуть себе прежнюю славу.
Именно поэтому не лесть и даже не просто долг, а искренние чувства привлекли в Бриндизи, когда стало известно, что он скоро туда прибудет, бесчисленное множество людей всех сословий, полов и возрастов. Муциан и первые лица сената прибыли в этот город; и Веспасиан укрепил их хорошее мнение о себе легкостью в общении, мягкостью манер, не выказывая величия императора, но скорее скромность частного лица или, по крайней мере, государя, помнящего, что он не рожден для империи и что те, кто оказывает ему почтение, долгое время были его равными.
Весь путь от Бриндизи до Рима был окаймлен невероятной толпой народа, осыпавшей его самыми теплыми и славными приветствиями; а когда он приблизился к столице, она почти опустела из-за крайнего рвения всех жителей выйти навстречу тому, кого они называли благодетелем и спасителем республики, единственным императором, достойным Рима. Ему стоило огромного труда пробиться сквозь волны этого бесчисленного множества людей, чтобы добраться до своего дворца; и пока он приносил благодарственные жертвы, весь город ликовал и пировал. Каждый в соревновании примешивал к возлияниям богам молитвы о процветании государя. Они молили небо сохранить Веспасиана для общего блага как можно дольше и навеки утвердить власть за его потомками.
Домициан был единственным, кто мало участвовал в этом всеобщем ликовании, терзаемый слишком обоснованными тревогами о своем прошлом поведении и все еще вынашивая в уме планы, противные его долгу. Он покинул Галлию, чтобы встретить отца в Италии. Веспасиан увидел его в Беневенте и принял сурово, в то время как всем остальным оказывал знаки своего благоволения и дружбы.
Этот мудрый государь, взяв бразды правления, полностью оправдал возложенные на него высокие надежды. Трудолюбивый и усердный, убежденный, что жизнь императора – это жизнь труда, он полностью посвятил себя заботам о государстве, ежедневно вставая на рассвете и начиная день с нескольких часов, отданных решению текущих дел. Благодаря этому неустанному усердию он сумел восстановить все части государства, расшатанные и поврежденные потрясениями гражданских войн.
Мы видели, до каких крайностей доходила распущенность военных. Порядок не возвращается мгновенно, и мятежный дух бродит еще долго, прежде чем исчезнет. Одни гордились своей победой. Побежденные хранили горечь поражения. Веспасиан, всегда твердый в отношении солдат, не изменил себе, став императором. Среди побежденных он распустил самых непокорных, а остальных принудил к строгой дисциплине. Что касается войск, возведших его на престол, то, далекий от того, чтобы потакать им мягкостью, он даже заставил их долго ждать наград, на которые они могли справедливо рассчитывать.
Он вернул сенату и всадническому сословию их прежний блеск. Эти два сословия были и уменьшены численно жестокостью прежних государей, и опозорены недостойными людьми, которых в прежние времена по нерадению допустили в их ряды. Веспасиан, пользуясь властью цензора, провел пересмотр и составил новый список сенаторов и всадников. Он с позором изгнал тех, кто был запятнан каким-либо бесчестьем, и заменил их самыми достойными людьми Италии и провинций. Едва ли он нашел двести сенаторских семей, но увеличил их число до тысячи. Он также создал новых патрициев, среди которых четверо известных нам особо прославляют его выбор: знаменитый Агрикола, отец Траяна; Аррий Антонин, дед по матери императора Антонина; и Анний Вер, дед по отцу Марка Аврелия.
Впрочем, возвышая достоинство сенаторов, Веспасиан вовсе не стремился взращивать в них тираническую гордость, ущемляющую общую свободу. Он желал, чтобы каждый пользовался своими правами; и по поводу спора между сенатором и всадником, представшего перед ним, он вынес следующее решение: «Оскорблять сенатора бранными словами не дозволено, но естественное право и законы позволяют отвечать ему оскорблением на оскорбление».
Он устранил множество судебных тяжб, которые чрезмерно умножились во время смут. Поскольку отправление правосудия было прервано, старые процессы оставались нерешенными, а бесчисленное количество новых возникло из-за насилий, которые неизбежно влечет за собой гражданская война. Он учредил комиссию, чтобы вернуть каждому то, что было несправедливо отнято во время войны, и чтобы без промедления разбирать дела, находившиеся в ведении центумвиров [коллегия судей в Древнем Риме]. Эта палата так хорошо исполнила свой долг, что за очень короткое время была рассмотрена масса дел, которые, казалось, могли длиться дольше, чем жизнь тяжущихся, и суды пришли в порядок. В течение всего своего правления Веспасиан следил за точным отправлением правосудия и часто сам его вершил.
Роскошь за столом была застарелым злом, сильнее всех законов. Веспасиан запретил ее своим примером, и при императоре, любившем простоту, частные лица стыдились тратиться на безумные излишества. Эта реформа оказалась долговечной и сохранялась еще при Траяне, во времена, когда писал Тацит.
Что касается беспорядков, оскорбляющих нравственность, то, конечно, не стоит ожидать от языческого принца столь же очищенных представлений на этот счет, как максимы христианства. Сам Веспасиан не был целомудрен, как я уже отмечал. Тем не менее он проявил рвение в борьбе с крайними излишествами. Он возобновил сенатусконсульт [постановление
